В российский прокат въезжает по бесконечной дороге инди-хоррор «Всё законится» — история про четырёх друзей, которым предстоит очень длинная поездка по загадочному шоссе без конца. Ярославна Фролова поговорила с режиссёром картины Александром Уллом о том, как появился образ дороги, как шла работа над картиной и о страхах современной молодёжи.
Мой первый вопрос, может быть, не очень оригинальный: дорога в картине считывается как символ взросления и страха перед будущим. Но что этот фильм и образ значат лично для вас — отражение страхов вашего поколения, проблем окружающих людей?
Фильм для меня очень личный. Работа над ним началась с того, что мне нужно было выговориться, когда я пережил депрессивный эпизод. Хотелось рассказать о том, как меня спасло общение с людьми. Но с годами, а я работал над фильмом шесть лет, с 22 лет, а сейчас мне 28, я понял, что причина моей депрессии и в целом распространённости депрессии среди людей моего поколения в том, что исчезли опоры для молодых людей. Будь то сообщество, возможность купить жильё, религия, моральные ценности — всё это исчезло. Так я оказался в экзистенциальной яме, которая была производной от больших системных проблем. Всё началось с личной истории, но это универсальный опыт. После показов фильма люди мне говорили и писали, что фильм помог им осознать свою депрессию и начать работать с ней. Ради этого я всё и делал. Так что тут смесь всего.
А откуда появился крючок сюжета, который вас зацепил? Вы представили себе дорогу, машину, четырёх персонажей… Как всё закручивалось дальше?
Тематически он появился благодаря одному разговору в момент, когда я как раз был во власти депрессии. Мы поспорили с человеком — в шутку, гипотетически, и я впервые за многие месяцы почувствовал себя живым. К сожалению, у меня нет какой-то поэтической истории о происхождении образа дороги. Просто однажды в колледже мы с другом нетрезвые сидели у него на крыльце и болтали: «Что, если бы дорога никогда не кончалась?» Не очень-то красивая история.
Современные хорроры не пытаются напугать зрителей монстрами под кроватью или за углом, и про ваш фильм тоже можно так сказать. Вам нравится эта тенденция, что сегодня в фильмах ужаса самое страшное — это отражение наших же идей, мыслей?
Да, мне, наверное, стоило сделать фильм более страшным. Если смотреть его, не зная, что он обыгрывает жанр хоррора, можно остаться разочарованным — с полным на то правом. Но мне было интереснее наблюдать за тем, как персонажи ведут себя после того, как их напугали.
Мне всегда хотелось, чтобы посреди «Астрала» персонажи сбежали из дома с привидениями и обсудили то, что пережили: «Это была просто жесть! Нам теперь надо к психологу».
Кажется, процесс съёмок был не очень сложным: дорога, машина, четыре персонажа, которые много разговаривают. Но так ли это было на самом деле?
Было сложно. Я понятия не имел, что делаю. Поэтому часть сцен пришлось дважды переснимать. Наш изначальный бюджет был всего 30 тысяч долларов, так что мы делали всего по одному-два дубля, работали очень быстро. Меня очень поддерживали друзья и продюсеры, тоже мои друзья. Но путь был непростой.
Сразу прошу прощения за следующий вопрос, понимаю, что это такая же запретная тема, как спрашивать родителей, кого из детей они любят больше. Но всё же: кто ваш любимый персонаж в фильме?
Пожалуй, Тайлер. Нет, всё-таки Дэй. У неё есть эмоциональный стержень, и она ведёт себя на дороге так, как, наверное, я бы себя вёл. Раньше я был похож на Джеймса, но теперь скорее на Дэй. Ну или всё-таки на Тайлера.
Кажется, что в каждом персонаже есть что-то от вас.
Да. Они все — это разные части меня. Кроме Тайлера — его я списал с одного своего друга. Может быть, поэтому я его выбрал, иначе бы просто выбрал себя.
А ваш друг об этом знает?
Знает!
Он видел фильм?
Да, он ему очень понравился.
Сейчас, когда вы уже закончили работу над фильмом и вашу историю увидит много людей, вы волнуетесь?
Не столько волнуюсь… Это всё для меня в новинку. Общаться с кучей незнакомцев из интернета очень непривычно, это для меня новый эмоциональный опыт. Отзывы и положительные, и отрицательные. Фильм вызывает очень разные реакции. Во втором акте он сильно замедляется, и зрителям, привыкшим к жанровому кино, может быть очень скучно.
Совершенно новый опыт для меня — получать и благодарности, и сообщения в стиле «Твой фильм отстой, убей себя».
Я просто хочу, чтобы фильм вышел, и будь что будет. На него ушло шесть лет, и я просто рад, что хоть кто-то его посмотрит. Такая у меня сейчас позиция — но через неделю или месяц всё может измениться.
