Баффи, реальные упыри и Ренфилд: вампиры покоряют комедию

«Эбботт и Костелло встречают Франкенштейна»

реж. Чарльз Бартон, 1948

В 1930-х американская киностудия Universal создала целую галерею классических экранных монстров. Один за другим вышли «Дракула» (1931), «Франкенштейн» (1931), «Мумия» (1932), «Человек-невидимка» (1933), «Лондонский оборотень» (1935) и их многочисленные продолжения. Но уже к концу 1940-х зрителям наскучили одни и те же персонажи, и кинокомпания столкнулась с финансовыми проблемами. Держаться на плаву ей помогали фильмы с участием невероятно популярных комиков Бада Эбботта и Лу Костелло. В попытке вернуть внимание аудитории Universal решилась на не требующий лишних затрат кроссовер — Эбботт и Костелло оказались в одной вселенной со знаменитыми чудовищами. Первый фильм серии — «Эбботт и Костелло встречают Франкенштейна» — оправдал ожидания: прибыль превысила бюджет ленты в четыре раза.

Несмотря на название, самого Виктора Франкенштейна Эбботт и Костелло в фильме так и не встречают, зато им приходится иметь дело с Чудовищем доктора. По сюжету посыльные Чик (Бад Эбботт) и Уилбур (Лу Костелло) должны доставить в Музей ужасов два ящика: в одном находятся останки графа Дракулы (Бела Лугоши), в другом — Монстр Франкенштейна (Гленн Стрэйндж). «Экспонаты» оказываются живыми и быстро сбегают, вампир хочет притвориться учёным и пересадить Монстру мозг глуповатого героя Лу Костелло. Чик, Уилбур и помогающий им Человек-волк (Лон Чейни — младший) пытаются остановить злодеев.

В 1940-х шутить над вампирами не рисковали, поэтому в «Эбботте и Костелло» Дракула ещё совсем не комичен. Юмор строится на контрасте: серьёзный и аристократичный граф сталкивается с недотёпами-посыльными. Чик выглядит смелым и решительным, но из-за самоуверенности не замечает очевидного — например, стоящего за его спиной кровопийцу. Уилбур, напротив, с самого начала показан неуклюжим и трусливым: он суетится, роняет себе на голову (которая так важна для сюжета!) гору чемоданов и пугается восковых фигур в Музее ужасов. Его гримасы и трюки отсылают к эпохе немого кино и слэпстик-комедиям, где утрированно нелепые персонажи то и дело дерутся, падают и что-нибудь ломают.

Впрочем, граф не лишён чувства юмора. Это было заметно ещё в фильме 1931 года, где он с коварной улыбкой произносит «Я никогда не пью… вино». Здесь же Дракула шутит, когда Монстр пугается стоящего рядом Уилбура, или позже, во время знакомства в замке, заявляет, что миру сегодня как никогда нужны свежая кровь и мозги. Но это не делает его комическим персонажем. Наоборот, из показанных на экране чудовищ Дракула — единственный, кого зрители действительно могли бы бояться. Монстр Франкенштейна слишком слаб и медлителен, чтобы вызывать страх, оборотень то и дело нервничает и суетится, а Человек-невидимка (не) появляется в самом конце только ради финального гэга. Граф же действует хладнокровно и расчётливо и ради исполнения своего плана обращается за помощью к нейрохирургу Сандре Морей, которая когда-то проводила некие сомнительные операции в Европе. Учитывая год выхода фильма, в этом можно увидеть мрачный подтекст — воспоминания о недавней войне.

Режиссёр Чарльз Бартон в своей комедии иронизирует не столько над мифом о вампире, сколько над амплуа Белы Лугоши. Кровожадный монстр в «Эбботте и Костелло» был пародией на культовый образ Дракулы 1931 года: зрители могли узнать костюм, гипнотизирующий взгляд и акцент самого популярного кровопийцы Голливуда. В этом фильме обыгрываются и другие роли актёра: в 1930–1940-х он не раз появлялся на экране в качестве безумного учёного — в «Убийствах на улице Морг» (1932), «Призрачной угрозе» (1939) или «Дьявольской летучей мыши» (1940). К тому же Бартон будто подшучивает над тем, как старательно Бела Лугоши поддерживал свой статус мрачной и загадочной голливудской звезды в реальной жизни. В 1948 году The New York Times язвительно сообщала: господин Лугоши, ползая по полу гримёрной в поисках запонки, с облегчением заметил: в новом комедийном фильме Чарльза Бартона ему не придётся делать ничего, что умаляло бы достоинство графа Дракулы. По словам Гленна Стрэйнджа, с Белой Лугоши было трудно сблизиться — он не любил, когда во время работы кто-то дурачился, а команда во главе с двумя комиками занималась этим постоянно. Например, друг Эбботта и Костелло, чья задача (официально) заключалась в том, чтобы веселить съёмочную группу, во время одного из дублей изобразил походку Белы Лугоши — все рассмеялись, но сам актёр отреагировал довольно резко.

Лон Чейни — младший позже упрекал Эбботта и Костелло в том, что они испортили хорроры, ведь из-за их постоянных шуток монстров теперь не принимают всерьёз. Но история кино показала, что фильмы ужасов не только не исчезли, но и дали жизнь новому популярному жанру — хоррор-комедии.

«Бал вампиров»

реж. Роман Полански, 1967

В 1960–1970-х титул главного киновампира перешёл от Белы Лугоши к Кристоферу Ли, который играл Дракулу в хоррорах британской студии Hammer. Новые фильмы были куда более кровавыми, откровенными и эмоциональными, в том числе благодаря цветному изображению, а сам древний граф адаптировался к раскрепощённым 1960-м и из строгого аристократа превратился в хищного, но харизматичного обольстителя. Очередная волна популярности образа вампира запустила и волну новых пародий — но в этот раз не столько на конкретного актёра, сколько на жанр в целом.

В фильме Романа Полански увлечённый охотой на нечисть профессор Абронзиус (Джек Макгоурэн) приезжает в Трансильванию, чтобы проверить слухи о существовании вампиров. Его сопровождает молодой ассистент Альфред (сам Полански), который, впрочем, гораздо больше интересуется местными красавицами. Герои останавливаются на постоялом дворе. Едва Альфред успевает влюбиться в хозяйскую дочку Сару (Шэрон Тейт), как её похищает жуткий граф фон Кролок (Ферди Мэйн), живущий в замке напротив.

Роман Полански задумывал «Бал вампиров» не как прямую пародию на «Дракулу» (1958) с Кристофером Ли, а скорее как сказку, которая включала бы элементы и хоррора, и комедии. Но киностудия MGM сочла готовый фильм недостаточно смешным, поэтому для американского проката вырезала некоторые сцены, добавила анимационный пролог и изменила название на «Бесстрашные убийцы вампиров, или Простите, но ваши зубы впились мне в шею» — в итоге хронометраж сократился со 108 минут до примерно 90. Режиссёр позже признавался, что от этой версии его чуть не стошнило. Сегодня американского варианта в свободном доступе нет, зато в интернете сохранился короткий мультфильм, с которого фильм начинался. Оригинальный же «Бал вампиров» под названием «Бесстрашные убийцы вампиров» можно легко найти — и убедиться, что в нём достаточно комичного.

Визуально фильм воспроизводит классическую готическую атмосферу: глухая заснеженная деревня в Трансильвании с до смерти запуганными жителями, сурово обставленная таверна и роскошный, но мрачный замок графа фон Кролока (фамилия намекает на графа Орлока из «Носферату, симфонии ужаса» Фридриха Мурнау, 1922). Но уже с самых первых кадров Полански задаёт шутливый тон: «Дракула» 1958-го начинается со сцены, где ярко-красная кровь капает на гроб графа, здесь же алая капля стекает с клыка мультяшного зелёного вампира, который заменяет привычного ревущего льва на логотипе MGM.

В основном же за юмор в фильме отвечают персонажи. «Бесстрашные убийцы вампиров» Абронзиус и Альфред — это карикатура на отважного борца со злом Абрахама Ван Хельсинга и его соратников. Профессор, хоть и настроен решительно, на деле оказывается некомпетентным, а его ассистент — неуклюжим и трусливым. Их охота на нечисть превращается в серию гэгов, которые отсылают к слэпстик-комедии: Абронзиус получает по голове колбасой, во время погони случайно протыкает винную бочку и напивается, а затем застревает в оконном проёме. Но если в 1940-х наивность Эбботта и Костелло чудом спасала их от злобных монстров, то в 1960-х неопытность Абронзиуса и Альфреда в финале приводит к непоправимым последствиям.

При этом смех вызывают не только беспомощные перед лицом опасности люди. Фон Кролок, как и Дракула в «Эбботте и Костелло», остаётся гордым и импозантным, а вот окружающие его кровопийцы становятся объектами шуток. Молодой сын графа проявляет чрезмерный интерес к паникующему Альфреду, а отец Сары — новообращённый вампир — суетливо ищет, где бы пристроить свой гроб (неотёсанному новичку спать со знатью не положено), и безуспешно пытается соблазнить служанку. А многовековые гости бала нечисти, когда-то бывшие статными аристократами, теперь превратились в дряхлых, разлагающихся трупов: они неуклюже танцуют, а одна из старушек даже не замечает, что Альфред и Абронзиус расправляются с её спутниками.

Подшучивая и над людьми, и над вампирами, Роман Полански будто намекает, что эти два мира не так уж различны — и там и там цветут невежество, дикость и глупость. Неслучайно постоялый двор и замок стоят прямо друг напротив друга. Возможно, один — лишь отражение другого.

«Баффи — истребительница вампиров»

реж. Фрэн Рубел Кузуи, 1992

В 1980–1990-х в США набирали популярность фильмы о подростках. В 1982 году Эми Хекерлинг сняла «Беспечные времена в “Риджмонт Хай”», а чуть позже в киноиндустрию пришёл Джон Хьюз — режиссёр популярных комедий «Шестнадцать свечей» (1984), «Клуб “Завтрак”» (1985) и «Выходной день Ферриса Бьюллера» (1986). Молодёжные темы быстро проникли и в хорроры, ведь борьба с демонами и монстрами — красноречивая метафора взросления. Вампиры покинули мрачные замки далёкой Трансильвании и поселились в пригородах Нью-Йорка и Лос-Анджелеса в надежде найти молодую кровь. Защищаться от нечисти пришлось обычным старшеклассникам: взрослые были слишком увлечены бытовыми проблемами, чтобы заметить древнее зло. Судьба человечества оказалась в руках нового поколения.

В вампирских комедиях этого периода юмор часто строится на столкновении древних кровопийц с современностью. Они перебрались в большие города, но сохранили свои манеры — старомодную одежду, витиеватую речь и чрезмерную галантность. Взгляд на общество с позиции чужака позволяет в шуточной форме подсветить актуальные для 1980–1990-х темы: от сексуальной свободы («Однажды укушенный», 1985) и подростковой преступности («Пропащие ребята», 1987) до нетерпимости и инаковости («Малолетний вампир», 1987). Для фильма «Баффи — истребительница вампиров» такой темой стало взросление и готовность исполнить свой долг. Позже эти же мотивы развивал куда более популярный одноимённый сериал (1997–2003) — впрочем, это уже отдельная история.

В «Баффи» Фрэн Рубел Кузуи древнее зло вторгается в мир легкомысленных школьников — чтобы победить его, им придётся повзрослеть и стать серьёзнее. В начале фильма герои беззаботны: главная героиня Баффи Саммерс (Кристи Суонсон) с друзьями выбирает тему для выпускного бала, которая отражала бы актуальные проблемы. Но ребята понятия не имеют, что происходит в мире, и когда кто-то предлагает «озоновый слой», Баффи замечает, что от него пора бы избавиться. Беспечная жизнь заканчивается, когда таинственный мужчина по имени Меррик (Дональд Сазерленд) сообщает главной героине, что она — Избранная, которой суждено бороться с нечистью. Девушка не хочет принимать на себя новые обязательства, настаивая на том, что предел её мечтаний — окончить школу, съездить в Европу и выйти замуж. Но выбора у Баффи нет — за ней уже следит древний вампир Лотос (Рутгер Хауэр). Спасать мир героине помогает её новый знакомый Пайк (Люк Перри).

Автор сценария «Баффи» Джосс Уидон отталкивался от типичного для хорроров образа беспомощной блондинки, которую обычно убивают в тёмном переулке в первой же сцене. В противовес этому тропу он решил создать героиню, которая сама испугала бы любого монстра. Для начала 1990-х такой слом стереотипа казался новаторским, а в последующие годы он набрал популярность благодаря комедиям «Бестолковые» (1995), «Добейся успеха» (2000) и «Блондинка в законе» (2001). Выходит за рамки привычного образа «крутого парня» и Пайк — в «Баффи» он оказывается жертвой, которую спасает главная героиня. Кроме того, он совсем не претендует на власть в их постепенно развивающихся отношениях: в финальной сцене пара танцует на школьном балу, и Пайк предлагает Баффи вести, девушка отказывается, он следом за ней отказывается тоже.

Помимо привычных для подростковых комедий шуток об одноклассниках, родителях и школьных проблемах, в «Баффи» есть насмешка и над вампирами. Хотя они всё ещё позиционируются как угроза, по-настоящему напугать зрителей они уже не способны. Изначальный сценарий Джосса Уидона был более мрачным, но в процессе съёмок тон сместился в сторону комедии. В итоге показанные на экране кровопийцы получились глупыми, неповоротливыми и смешными в своей наигранной серьёзности. Например, друг Пайка Бенни, превратившись в вампира, пытается внушить страх, пародируя сцену полёта из «Салемских вампиров» (1979).

Кроме того, важный источник юмора, местами довольно чёрного, — сама борьба с нечистью. Если раньше смерть вампира была драматичной кульминацией сюжета, здесь она превращается в аттракцион. Несколько шуток строятся вокруг того, что ближайшему прислужнику Лотоса во время погони отрывает левую руку — так он получает прозвище Лефти (от англ. left — «левый»). Из своей смерти в конце фильма он устраивает настоящее представление с кривлянием и гримасами. Бенни умирает в судорогах от удара током, а Лотос погибает после того, как Баффи брызгает лак для волос на горящее распятие. Это стремление изобретать новые и нестандартные способы расправы над вампирами — возможное следствие популярности хорроров студии Hammer, в которых за девять фильмов Дракула успел сгореть на солнце, утонуть, погибнуть от молнии, молитвы и копья.

«Реальные упыри»

реж. Тайка Вайтити и Джемейн Клемент, 2014

К 2010-м вопрос, как убить вампира, стоял уже не так остро: кровопийцы превратились из опасных монстров в романтических, тонко чувствующих персонажей. Ещё в 1979 году комедия «Любовь с первого укуса» показала Дракулу страдающим от одиночества героем-любовником — сначала его выселяют из родного поместья, а потом он всеми силами пытается добиться расположения американской модели Синди Сондхайм. Он почти никого не убивает — скорее сам становится жертвой угроз — и вместо этого грабит хранилище донорской крови. Позже вышли «Интервью с вампиром» (1994), «Другой мир» (2003), сага «Сумерки» (2008–2012), «Выживут только любовники» (2013) и сериал «Настоящая кровь» (2008–2014) — в них вампиры не всегда являются положительными героями, но уже вызывают сочувствие, а не ужас. Серьёзность и пафос большинства этих сюжетов снова сделали жанр подходящей мишенью для пародий. Этим воспользовались Тайка Вайтити и Джемейн Клемент, которые с детства увлекались вампирскими историями. Клемента в своё время напугал фильм с Кристофером Ли, а Вайтити так впечатлился «Пропащими ребятами», что тут же захотел плащ, как у одного из героев. В 2005-м режиссёры сняли короткометражную комедию о трёх кровопийцах-соседях, которая позже переросла в полнометражное мокьюментари.

Три вампира — Виаго (Тайка Вайтити), Владислав (Джемейн Клемент) и Дикон (Джонатан Бруг) — живут в одном доме в Веллингтоне и изо дня в день, точнее из ночи в ночь, решают рутинные бытовые вопросы: от графика мытья посуды до выбора жертв и вечерних развлечений. Четвёртый сосед, Петир (Бен Френшам), спит в гробу в подвале и в силу преклонного возраста почти не участвует в происходящем. Однажды в гости к героям приходит съёмочная группа, чтобы запечатлеть их подготовку к ежегодному балу нечисти. Формат мокьюментари переворачивает привычную оптику: акцент смещается на то, как древние могущественные монстры справляются с повседневными неурядицами.

В «Реальных упырях» режиссёры собрали разные типажи вампиров из массовой культуры. Самый старший, молчаливый 8000-летний Петир, похож на графа Орлока из «Носферату, симфонии ужаса» (1922). Эстет и романтик Виаго напоминает Луи из «Интервью с вампиром» (хотя сам Вайтити говорил, что прообразами персонажа стали его мать и андроид C-3PO из «Звёздных войн»). Суровый Владислав — Дракула с акцентом Белы Лугоши и манерами Гари Олдмана, а бунтарь Дикон — «плохой парень» Дэвид из «Пропащих ребят». Наконец, молодой и стильный Ник (Кори Гонсалес-Макуэр), новообращённый вампир, сравнивает себя с Эдвардом Калленом из «Сумерек».

Вайтити и Клемент объединили разные комедийные приёмы, отработанные за долгую историю жанра. В «Реальных упырях» есть отсылки к конкретным фильмам (сцена, в которой Нику кажется, что он ест червяков вместо спагетти, цитирует всё тех же «Пропащих ребят») и обыгрывание жанровых тропов — например, любовь вампиров к танцам. Брэм Стокер в «Дракуле» об этом не упоминает, зато в кино танец появляется с завидной регулярностью: то как способ обольстить или заманить жертву, то как демонстрация власти, то как намёк на зарождающуюся любовь между персонажами. Ещё в «Эбботт и Костелло встречают Франкенштейна» Дракула охотно участвует в маскараде, а в «Поцелуе вампира» (1963) вокруг бала строится уже весь сюжет. Мотив сохраняется и в современном кино — от кровавого рейва в «Блэйде» (1998) до выпускного в «Сумерках» и степа в «Грешниках» (2025). Дважды он появляется и в «Реальных упырях»: нелепый эротический танец Дикона и кульминация всего фильма — бал нечисти, который выглядит как ужасно унылый корпоратив.

Другой источник шуток — конфликт Виаго, Дикона и Владислава с реалиями XXI века. Посредником между древностью и современностью выступает новый друг трёх упырей, айтишник Стью (Стью Рутерфорд): он учит героев пользоваться компьютером, гуглить видео заката и связываться по скайпу со старыми знакомыми — Виаго, например, звонит своему 90-летнему слуге. Кроме того, режиссёры иронизируют над самой вампирской природой героев: без отражения в зеркале выбрать наряд на вечеринку им не так-то просто, а правило «не входить без приглашения» обрекает вековых монстров на неловкие разговоры с вышибалами ночных клубов.

Идея, положенная в основу «Реальных упырей», понравилась зрителям настолько, что спустя несколько лет Вайтити и Клемент выпустили сериал «Чем мы заняты в тени» (2019–2024), в котором уже новая компания вампиров всё так же пытается освоиться в XXI веке.

«Ренфилд»

реж. Крис МакКей, 2023

В середине 2010-х Universal решила возродить своих классических монстров и выпустила «Дракулу» (2014) с Люком Эвансом и «Мумию» (2017) с Томом Крузом. Оба проекта получили негативные отзывы критиков и показали не лучшие результаты в прокате. Тогда студия попробовала новый подход: сконцентрироваться на отдельных фильмах вместо целой вселенной и в каждом развивать какую-то оригинальную идею. Первым успешным экспериментом стал научно-фантастический хоррор «Человек-невидимка» (2020), поднимающий темы газлайтинга и домашнего насилия. Несколько лет спустя вышла комедия «Ренфилд» Криса МакКея — прибыльной она не стала, но привлекла внимание благодаря необычной интерпретации знакомой истории.

Вампиры в кино нередко служат метафорой потенциальной опасности: в зависимости от эпохи они воплощают то угрозу вторжения чужаков, то страх перед неизлечимыми болезнями или якобы порочными страстями. Современные комедии продолжают эту традицию, но адаптируют фольклорных монстров под актуальные проблемы — от джентрификации до офисного выгорания и созависимости. Так, в фильмах «Корпорация чудовищ» (2007) и «Кровососущие подонки» (2015) мишенью становится корпоративная культура, где менеджеры буквально высасывают жизнь из своих подчинённых. В «Вампирах в Бронксе» (2020) роль нечисти досталась агентам по недвижимости, которые пытаются застроить колоритный нью-йоркский район модными кофейнями и барбершопами. В «Ренфилде» в центре сюжета оказываются токсичные отношения между нарциссом Дракулой (Николас Кейдж) и его фамильяром (человеком, который служит вампиру в обмен на защиту и обещание вечной жизни) Робертом Ренфилдом (Николас Холт).

Ренфилд уже почти век заботится обо всех нуждах своего хозяина — от чистки плаща до поиска подходящего жилья и, разумеется, пропитания. Оказавшись в современном Новом Орлеане, Ренфилд случайно попадает на встречу группы поддержки для людей в созависимых отношениях. Герой приходит туда лишь затем, чтобы собрать информацию о потенциальных жертвах, но постепенно замечает, что все характеристики нарциссов и абьюзеров, которые обсуждают участники группы, точно описывают его собственного господина. Ренфилд тоже боится Дракулу, не может выбросить его из головы и чувствует, что от этих отношений зависит его жизнь.

Крис МакКей, поклонник хорроров и киномонстров, задумывал «Ренфилда» как прямое продолжение классического «Дракулы» (1931) Тода Браунинга — события комедии разворачиваются примерно через девяносто лет после оригинала. В первых же сценах режиссёр использует кадры из фильма 1931 года, добавляя в них Кейджа и Холта. Но дальше МакКей переосмысляет привычные тропы вампирского кино. Теперь Дракула и его слуга живут не в роскошном трансильванском замке, а в мрачной заброшенной гостинице где-то в Новом Орлеане (в этом же городе происходят события «Интервью с вампиром»). Древний граф заключает союз с мафиозным кланом Лобо, чьим символом является волк, — отсылка к традиционной связи кровопийц с этим животным, — а место гипноза занимают более приземлённые практики: манипуляции, угрозы и шантаж. Вместо молитв, которыми когда-то отбивались от нечисти охотники на вампиров, Ренфилд читает аффирмации из книги «Как защититься от нарцисса» — неслучайно ведущий группы поддержки вручает её главному герою со словами: «Это твоя Библия».

Однако попытки Ренфилда освободиться от власти своего хозяина долгое время ни к чему не приводят. Дракула внушает слуге, что является его единственным настоящим другом, и, дабы наглядно доказать эту зависимость, специально ранит его и исцеляет собственной кровью. Чтобы окончательно победить монстра и разорвать созависимые отношения, Ренфилду приходится устроить ультракровавые разборки в стиле брутальных фильмов категории Б. Комедия Криса МакКея не стесняется крови: перестрелки и рукопашные драки превращаются в настоящую мясорубку, где счёт жертв идёт на десятки. При этом ставки раз за разом только растут: сначала главный герой дерётся с мелкими ворами, затем — с членами банды Лобо, дальше следует масштабная схватка с их главарём Тедди, который, как и Ренфилд, обладает сверхъестественными способностями. Но добраться до самого Дракулы и бросить ему вызов герой может, только когда признает свои ошибки. Девяносто лет назад он сам согласился служить графу в обмен на обещания богатства и власти, а значит, всё это время созависимость держалась не только на манипуляциях хозяина, но и на собственном выборе Ренфилда. Финальная сцена иронизирует над тем, что за сто лет экранной жизни Дракула погибал при самых разных обстоятельствах, но неизменно возвращался: Ренфилд убивает вампира всеми мыслимыми и немыслимыми способами — от использования огня и святой воды до закатывания в цемент.