Ирина Струкова — художник по гриму и спецэффектам международного уровня, родилась в Алматы, окончила Академию архитектуры и дизайна, карьеру начала с боди-арта ещё в 90-е. Выиграв российские чемпионаты по макияжу и завоевав Гран-при на Всемирном чемпионате в Дюссельдорфе, она возглавила департамент грима в кинокомпании Amedia, затем прошла обучение в легендарной Cinema Makeup School в Лос-Анджелесе. За последние 15 лет Ирина построила впечатляющую карьеру в Голливуде: в её фильмографии — сериалы «Марко Поло» (Netflix), «Британия», «Колесо времени», ромком «Безумно богатые азиаты», а также сериал для Amazon «Властелин колец: Кольца власти» и фильм «Дюна: Часть третья», который выйдет в прокат в декабре 2026 года. В интервью Александре Анисимовой (студентка курса «Практическая кинокритика» в Московской школе кино) она рассказала, как работала над крупными проектами и что ей помогает оставаться одним из самых востребованных специалистов по пластическому гриму в индустрии.
«Doom или Dune?»
В один прекрасный день мне сказали: «Знаешь Иру, которая художник по гриму сериала “Кольца власти” и фильма “Дюна”?» Я стыдливо призналась: «Не знаю, но теперь мне важно знать! Просто необходимо знать!» И единственное, что мне удалось найти, — два интервью для казахстанских журналов. Я подумала: «Как так? А почему на этом всё?»
— Это пиар, и за него надо платить. Мне, видимо, не попадались грамотные пиарщики, да и соцсети я веду слабо. Последние 15 лет я работаю на Голливуд — постоянно подписываешь NDA (соглашение о неразглашении. — Прим. ред.). Пока проект в работе — ты «под колпаком». А когда фильм выходит через год, уже лень монтировать и постить. Вообще я с техникой на «вы». Например, 26 лет назад подруга уговаривала: «Струкова, учи Photoshop!» И я только в прошлом году поняла, что это срочно нужно.
Почему внезапно потребовался Photoshop?
— Всё из-за немецкого дизайнера Хайке Меркер, с которой мы работаем 12 лет. Познакомились на «Марко Поло», вместе сделали «Безумно богатых азиатов» и получили награду Гильдии визажистов и парикмахеров за лучшую современную укладку волос. Она позвонила: «Есть работёнка — пару шрамов сделать». Я: «На ком?» — «На известной голливудской актрисе». Мы делали эскизы, я рисовала в технике, как Норштейн «Ёжика в тумане»: через кальки, наслоениями, живописно. Хайке была в приятном шоке, но потом говорит: «Нам нужно придумать, как это презентовать». Я спрашиваю: «А что мы презентуем?» Она: «Это фильм Doom». Я: «Что, Doom? Компьютерная игра?» Она: «DUNE! Какой DOOM?!» Я буквально упала в обморок. Тут же она: «Может, купишь планшет?». Так я и вошла в команду «Дюны» под руководством дизайнера по гриму Хайке Меркер — через путаницу в названиях и срочное освоение планшета с Photoshop.
Иерархия Голливуда и «Оскара»
Над чем вы работаете сейчас?
— Готовлюсь к казахстанско-гонконгскому проекту в должности художника-постановщика по гриму.
В Голливуде вы были дизайнером?
— Если английский у вас the second language — стать дизайнером там практически невозможно. Я работала в команде гримёров: на «Властелине колец» была senior по простетике (протезам — пластический грим. — Прим. ред.), делала грим для Галадриэль; на «Дюне» и «Богатых азиатах» — в команде ведущих гримёров главных персонажей. Базовая цепочка: дизайнер, супервайзер, гримёры, стажёры. На сериалах команды больше, есть senior-позиции; на полном метре — компактные группы по 3–5 человек. На сложных проектах вроде «Дюны» департаменты делятся: макияж и причёски; пластический грим. Я работаю «между» — так как образы многосоставные, я закрывала задачи по пластическому гриму, числясь в департаменте макияжа и причёсок. Это важно, потому что от этого зависит участие в номинациях.
Вы участвовали в проектах, которые номинировались на премии?
— Да, в 2018 году за фильм «Безумно богатые азиаты» получили награду Make-Up Artists and Hair Stylists Guild Award, а в 2024 году нашу команду по пластическому гриму номинировали на премию «Эмми» за работу над «Кольцами власти». Я делала пластику ушей Галадриэль, носы гномов, короля эльфов, главных орков — но так как числилась под «зонтиком» makeup-департамента, меня не включили в номинацию за пластику. Так устроена система: либо ты подаёшься от департамента макияжа и причёсок, либо от пластического грима.
Правда, что вы помогали создателям сериала «Чернобыль»?
— Да, но неофициально. Я знакома с дизайнером сериала Дэниэлом Паркером ещё по «Марко Поло». Его супервайзер позвонила мне и говорит: «Ты жила в СССР в 80-е, помоги с референсами». Я собрала мудборд: детали макияжа, причёсок, одежды того времени. Посоветовала изучить сцены из фильма Эльдара Рязанова «Служебный роман», особенно ту, где тётеньки плюют на тушь «Ленинградская». В титрах меня нет, но так устроен наш мир: все друг друга знают и консультируют — это нормально.
Что происходит за кулисами оскаровской гонки?
— Меня пригласила Хайке Меркер на предоскаровские мероприятия. Она номинантка за лучший грим за «На Западном фронте без перемен». Формат такой: за день до церемонии собирают всех номинантов на панель — каждый презентует проект, отвечает на вопросы, приводит «секретного гостя». В холле выставлены работы, которые создавались на каждом проекте, в виде деталей пластического грима, костюмов и реквизита. Коллеги восхищались умением Хайке использовать простые средства — пыль, грязь и наслоения пудры. До неё никто не мог так мастерски передать ужасы войны при помощи элементарных средств и сделать их символом высокого профессионализма. В мире грима номинация на «Оскар» — это победа.
Проклятие пастижа в России
В киношколах сейчас запрещают говорить «гримёр» — правильно «художник по гриму». А вы как считаете?
— Я за «художника по гриму» или makeup artist. Но главное табу для нас — это слово «гримёрша». Когда я работала в Amedia, нас обучали по стандартам Sony Pictures, и «гримёрша» звучало как оскорбление — примерно как запрещённое N-слово в Америке. Мы даже повесили на двери гримёрки табличку: «Здесь гримёрш НЕТ!» «Парикмахерша», «гримёрша» — это неуважение к профессии. «Гримёр» без окончания — нормально. Но я предпочитаю «дизайнер по гриму» или «художник» — это про уровень.
В России говорят: «Лучшая борода в кино — та, которую актёр отрастил сам». Это миф или реальность?
— Отчасти правда. Бороды и усы мы шить умеем — для них подходит волос яка или ангора, он доступен и выглядит натурально. А вот с париками проблема: для них нужен тонкий европейский волос и английская тюль-сетка, это дорогое сырьё, которого у нас практически нет. Китайский и индийский волос по структуре жёсткий, как проволока. Парик из него получается грубым, плохо укладывается и заметен в кадре. Самые дорогие парики, с которыми я работала, — например, для Галадриэль в «Кольцах власти» — шьют из тонкого светлого европейского волоса на ультратонком тюле — его не видно даже в HD. Хороший парик для топового продакшена стоит в среднем £25 000 (~2,5 млн руб. — Прим. ред.). Парик для актёров массовых сцен и эпизодов — около $2 500, его шьют на Бали из индонезийского волоса.
Как ухаживают за такими париками?
— Крутой парик из человеческого волоса укладывают только на воду и «температуру» — утюжок, фен и т. д. Никаких лаков и пенок — иначе волос «встанет» и потеряет натуральность. Например, одной героине в «Дюне» вся укладка была сделана только водой и брашингом. В «Богатых азиатах» у Аквафины — парик. Её родные волосы чёрные, а героиня — блондинка. Хороший парик незаметен — в этом и мастерство.
Секреты со съёмок «Властелина колец. Кольца власти»
Как охранялись съёмки сериала «Властелин колец: Кольца власти»?
— Ох, такого я больше нигде не видела — даже на «Дюне» было проще. Три линии шлагбаумов, периметр с охраной, глушилки для дронов, и они реально падали! Заборы нарастили на три метра. Массовку уводили, если находили телефон в костюме. У каждого — бейдж с разрешением на фото, но только на продакшен-планшеты. Через три пароля попадаешь в почту, всё зашифровано. Однажды дизайнер отправил команде бэкстейдж-фото для поддержки духа, и сработала тревога.
Удалось взять в таких условиях что-нибудь на память?
— Преступление совершила ненамеренно. Мы снимали сцену с увядающим эльфийским деревом — огромный павильон, жёлтая листва, ветромашины, закатный свет. И в потоке ветра они так красиво потихоньку падали в мою гримёрную сумку. До сих пор лежат как гербарий: золотые, бронзовые, медные. А вот силиконовые детали после съёмок мы обязаны были пропускать через шредер. Фанаты — как чёрные копатели: отслеживают мусоровозы, роются в отходах, чтобы найти кусочек реквизита. Так что каждая снятая пластическая деталь — в измельчитель, и были у нас такие коробки с «силиконовым салом».
Что входило в вашу работу с эльфами и орками?
— К слову, мы тогда полностью красили и текстурировали силиконовые детали. Один орк состоял из девяти отдельных pcs (частей. — Прим. ред.), которые клеились как мозаика. Эльфам — только уши, но какие! На Галадриэль я под микроскопом перерисовывала капилляры, чтобы силикон сливался с фарфоровой кожей актрисы. У каждого персонажа — своя цветовая схема. Орков красили сложнее: семь главных, у каждого — уникальная палитра. Мы работали с инкапсулированным силиконом (силикон в защитной оболочке, используемый для заливки/защиты объектов. — Прим. ред.). Скульптуры разрабатывал отдельный дизайнер по пластическому гриму. Новозеландская студия WETA, созданная Питером Джексоном, присылала нам «нюдовые» заготовки, а мы доводили их до идеала для камеры.
Grumpy Russian с добрым сердцем
Существует стереотип, что художники по гриму — психологи актёров. Так ли это?
— Был случай. При съёмке одной эмоциональной сцены главные актёры не поладили. Актриса была требовательна к партнёру, очень нервничала. Режиссёр приказал всем снять наушники и уйти с площадки. Меня вызвали: актриса сидела одна на стуле и плакала. Я подхожу со своим покерфейсом — меня так и звали, «grumpy Russian». Она сквозь слёзы: «Блин, сделай что-нибудь!» Я отвечаю: «Ты рыдаешь, нос красный, как картошка. Я могу только зелёным корректором закрасить». Её это рассмешило. Она обожала мои истории про советское детство. Говорит: «Расскажи про попугайчиков!» Я сажусь и начинаю: «У меня было 38 попугаев на подоконнике, 40 лягушат из фонтана. Они жили на балконе в корыте и все спрыгнули вниз…» Она смеётся, я тем временем маскирую покрасневший нос. Вернули актёров массовых сцен, досняли до рассвета, успели. Продюсеры потом сказали: «Ирине “Оскар” — за спасение съёмочной ночи».
Были ли подобные случаи на съёмках «Дюны»?
— На «Дюне» мы хорошо общались с Аней Тейлор-Джой: говорили много о жизни. Однажды она потеряла голос от кондиционеров и спросила: «Ирина, нужен бабушкин рецепт от кашля, без лекарств!» Я посоветовала редьку с мёдом. Её ассистент нашёл редьку — и сработало!
Искусство невидимого грима
Вы работаете интуитивно или выстраиваете грим как архитектуру?
— 26 лет назад я работала чисто интуитивно. Потом прошла обучение, начала «зависать» в теории: где должна идти бровь, как строятся плоскости. Это был временный откат, пока знания не «осели» в подкорке. Сейчас я снова работаю интуитивно, но на прочной академической базе. В кино это даёт свободу: вместе с режиссёром и актёром создаёшь живой образ.
Кто для вас абсолютный мастер в этой области?
— Кадзу Хиро (Кадзухиро Цудзи. — Прим. ред.). Американский художник по гриму японского происхождения с двумя «Оскарами»: за «Тёмные времена» (Гари Олдман в роли Черчилля. — Прим. ред.) и «Скандал» (Шарлиз Терон в роли телеведущей. — Прим. ред.). Он ювелирно работает с портретной пластикой: меняет форму носа внутренними вставками, прорабатывает подвижные веки, и ты не видишь, что это грим. У него ещё и легендарная история с Джимом Керри на съёмках «Гринча»: Керри капризничал из-за тяжёлого латексного грима, всех уволил, а Кадзу вернулся на площадку только в обмен на грин-карту. Так он стал американцем.
Что для вас признак плохого или безупречного грима?
— Монстров слепить может каждый — там нет рамок. А вот сделать портретный грим так, чтобы он «дышал» и был анатомически верным, — это искусство. Когда «пластика» выглядит как статичная маска, это грустно. В «Тёмных временах» Олдман по структуре лица вообще не похож на Черчилля, но каждая мышца, мимика, текстура кожи работают идеально. Вот к этому я и стремлюсь: чтобы грим был невидимым, но менял человека до неузнаваемости.
Почему на гриме нельзя экономить
Сколько нужно вложить в расходники, пробы, обучение?
— Классика жанра: сначала ты вкладываешься, потом работаешь. 26 лет назад я приехала в Москву с пятью кисточками и косметичкой, купила первый профкейс — и понеслось. Но главный урок я усвоила от подруги-фотографа. В эпоху плёнки российские фотографы экономили кадры: «Осталось 10 кадров — сниму ещё». Иностранцы снимали 20 плёнок ради одного идеального кадра. Подруга сказала: «Не считай кадры — считай результат». С тех пор я не экономлю на расходниках, кистях и химии.
Можете назвать конкретные цифры?
— Однажды в «гномский день» на «Кольцах власти» мы с командой из 30 человек делали 15 гномов: начали в два ночи, закончили в девять вечера. Так вот: один комплект эльфийских ушей обходился продакшену в $1000, один нос гнома — $800. У меня есть фото: цех, коробки с ушами до потолка. За два года они мне снились. Но когда на «Комик-Коне» Морвет Кларк, которой я делала ушки, на вопрос «Как вы каждый день носите этот грим?» отвечает: «У меня была художник Ирина — она гений». Это стоит всех ночных смен и снов с коробками.
«Главное в Голливуде — какой ты командный игрок»
Какой совет вы дали бы художникам по гриму, которые мечтают о большом кино?
— Его дал один матёрый голливудский профи на заре моей карьеры, на моём первом проекте в Netflix. Он сказал: «Неважно, как идеально ты делаешь причёски, как ровно красишь губы или рисуешь стрелки. Самое главное в Голливуде — какой ты team player». Кино — это командный спорт на 200 %. Как только начинаешь тянуть одеяло на себя, приписывать заслуги или конфликтовать — ты выпадаешь из системы. И тебе больше никогда не позвонят. Технику можно подтянуть, репутацию — нет. Береги репутацию смолоду — иногда в киноиндустрии она важнее портфолио.
Какой он — ваш проект мечты?
— После «Дюны» нужно время, чтобы отдышаться и перезагрузиться. Следующий я ещё не намечтала. Моя цель — достичь уровня Кадзу Хиро в портретной пластике. Это ювелирная работа, когда грим невидим, но меняет человека до неузнаваемости. Уровня Ви Нилл я уже достигла. (Смеётся.) Шутка, конечно. Но есть к чему стремиться: Марк Кулье, Барри Гоуэр и Кадзу — вот эталоны, на которые я ориентируюсь.
«Оскар» — не цель?
— Точно не «Оскар». Это не про меня. Мне важнее мастерство, чем награды.
