Главному массовику-затейнику супергеройского кино Джеймсу Ганну — 60. Когда-то он начинал карьеру с чудаковатых жанровых проектов для Troma, а позже встряхнул кинокомиксы и дослужился до звания креативного центра DC Studios. Даша Тарасова рассказывает, почему в его стиль невозможно не влюбиться.
Дорогие аутсайдеры
Джеймс Ганн не был бы Джеймсом Ганном без живых персонажей — пожалуй, никому из мастеров современных блокбастеров не удаётся показывать супергероев, суперлузеров, говорящих животных и пришельцев настолько трогательно и человечно, как главе DC Studios. Реалистичными их не назовёшь — всё-таки громадные морские звёзды и говорящие деревья принадлежат миру комиксов. Однако при всей гротескности Ганн наделяет их узнаваемыми чертами: Питер Квилл тоскует по ушедшей матери, Фрэнк Дарбо берёт в руки гаечный ключ в попытке пережить разрыв с женой, Миротворец пытается вырваться из-под остаточного влияния жестокого отца. Отсюда — мощный эмоциональный отклик аудитории.
Объединяет почти всех ганновских героев то, что они — аутсайдеры.
Космические преступники из «Стражей Галактики», маргинальные члены «Отряда самоубийц», чудаковатые подростки из корпорации «Тайна»… И у каждого — своя душещипательная история и глубоко прописанный ориджин, объясняющий, почему герой оказался на обочине общества. Особенно ярко мотив аутсайдерства проявился в недавнем «Супермене». Вместо недосягаемого символа совершенства Ганн изображает героя, который ощущает себя чужим сразу в двух мирах. Кал-Эл обладает невероятной силой, но остаётся изгнанником, пытающимся понять, кем он должен быть: наследником погибшей цивилизации или обычным жителем Земли.
Моя семья
Если герои Ганна почти всегда оказываются одиночками, то его истории неизменно сводят их вместе, укладывая в троп «найденной семьи». Именно поэтому отношения между ними зачастую оказываются важнее основного сюжета. «Стражи Галактики» начинаются как история шайки авантюристов, преследующих исключительно личную выгоду, а заканчиваются рождением одной из самых обаятельных «семей» в истории кинокомикса. Похожий путь проходит и «Отряд самоубийц»: циничные убийцы, отбитые наёмники и изгои постепенно начинают доверять друг другу. Даже в написанном Ганном «Скуби-Ду», где герои формально давно знакомы, сценарист делает главный акцент не на расследовании, а на том, как квинтет учится заново слышать друг друга после болезненного разрыва.
В таких командах дела редко идут гладко. Их члены часто конфликтуют, спорят, кто-то постоянно пытается выбиться в лидеры, а кто-то не согласен подчиняться. Ганн мастерски работает с самыми разными точками спада и подъёма в групповой динамике, так что у каждого героя есть собственный голос, а химия рождается не из бесконечной слаженности, а из столкновения совершенно разных характеров.
Буйство красок и образов
Визуальный стиль Ганна, сочетающий эстетику комиксов, хоррора, классического сай-фая и музыкальных клипов, невозможно спутать с чьим-либо ещё: камера постоянно находится в движении, экшен строится на длинных динамичных проходах, неожиданных ракурсах и выразительной хореографии, а в кадре то и дело проскальзывают узнаваемые визуальные гэги. Не менее важную роль играет цвет. Ганн сознательно отказывается от приглушённой палитры, которая долгое время доминировала в посерьёзневшем супергеройском кино, и не стесняется ярких красок — вспомнить того же ретро-«Супермена».
Таким фантастический мир кажется ребёнку, впервые открывшему страницу любимого выпуска комиксов, — и режиссёр не раз подчеркивал, что стремится передать в своих работах то самое чувство первого восторга.
При этом в его визуальном языке заметно влияние жанрового кино. Ганн вырос на фильмах ужасов и фантастике, позже работал с Ллойдом Кауфманом, написал сценарий ремейка «Рассвета мертвецов» и, например, снял мерзкий боди-хоррор «Слизняк». Отсюда — любовь к телесности, экспрессивности, монстрам и откровенно безумным образам, нередко пронизанным наивностью. Вот и выходит, что его фильмы одновременно напоминают и цветастые страницы комикса, и полуночные киносеансы категории B.
Король микстейпов
Регалия нескромная, но заслуженная. В картинах Ганна музыка становится полноценным инструментом повествования, помогает раскрыть историю персонажей, задаёт ритм сценам и нередко говорит о внутреннем мире героев больше, чем диалоги. При этом саундтреки не стремятся следовать актуальным музыкальным трендам, а собираются как тщательно продуманные плейлисты на любой нарративный случай.
Самый очевидный пример — трилогия «Стражи Галактики». Старые хиты 1960–1980-х здесь не просто сопровождают действие, а буквально входят в арку Старлорда: кассеты, оставленные ему матерью, — главная эмоциональная связь героя с Землёй и детством, которое он потерял. Да и самые масштабные битвы у Ганна нередко превращаются в музыкальные номера, где монтаж, движение камеры и актёрская игра подчиняются логике и структуре выбранной композиции. Другие примеры легко найти в хулиганистом саундтреке «Миссии навылет» или, скажем, в опенинге «Миротворца».
Просто будь собой
Главный творческий принцип Ганна сформировался не на старте карьеры, а уже после долгих лет работы в индустрии. Как и многие режиссёры, получившие в своё распоряжение многомиллионные франшизы, он был готов к тому, что от индивидуальности придётся отказаться в пользу большого студийного кино. Работая над первым сценарием «Стражей Галактики», постановщик намеренно сдерживал себя, стараясь сделать фильм похожим на другие супергеройские хиты. Тогда вмешался Джосс Уидон. Прочитав первый вариант, он заметил, что сценарий получился «недостаточно джеймсганновским», и посоветовал режиссёру не прятать собственный голос, а, наоборот, прибавить ему громкости. Позже Ганн признавался, что именно этот разговор придал ему уверенности.
С тех пор Ганн окончательно перестал оглядываться по сторонам.
Он продолжил снимать фильмы, в которых безумный юмор соседствует с ядрёной сентиментальностью, герои спасают галактики под старые рок-хиты, а говорящий енот способен вызвать больше сочувствия, чем многие драматические персонажи из соседних вселенных. Наверное, именно поэтому фильмы Ганна так легко находят свою аудиторию: можно не любить его стиль, но так заразительно рассказывать супергеройские истории, сохраняя верность себе, дано далеко не каждому.
